Вторник, 23.10.2018, 01:48
Если Сегодня как Вчера - зачем Завтра?

Профессиональный подход к жизни -
авторская программа дистанционного обучения р. Менахема-Михаеля Гитика
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, ГостьRSS

МЕНЮ САЙТА
Помощь
МИНИ-ЧАТ
500
 "Побочный эффект". Константин Сергиенко. Окончание
***

Стемнело, и я отправился на улицу Вестурес. Я долго ходил под окнами, пока не увидел наконец, что в одном из них затеплилась свеча. Поднялся по ступенькам и толкнул дверь. Она отворилась.
   Вот и другая дверь, тоже не заперта. Еще мгновение, и я оказываюсь в комнате, освещенной свечой.
   Она читала.
   Едва я вошел, она захлопнула книгу и посмотрела на меня с улыбкой.
   – Сегодня мне лучше, помогли ваши пилюли.
   Я сел возле кровати.
   – И какая у нас получилась странная встреча, – сказала она.
   – Да уж… – промямлил я.
   – Так зачем вы пожаловали в Ригу?
   – Отдохнуть. Но, может быть, и поработать немного.
   – Вы пишете что-нибудь новое?
   – Хочу написать.
   – Что ж, пишете вы хорошо. Смело, полезно. Наверное, у вас неприятности. Помните тот номер журнала, где в вашем рассказе была пустая страница с надписью поперек «изъято цензурой».
   Я промолчал.
   – Мы говорили о вас на курсах, у вас есть поклонницы. Приятно, наверное, иметь поклонниц? Так о чем вы хотите теперь написать?
   – Пока размышляю.
   – Вот если б я вам рассказала дело Томаса! Но об этом никак не напишешь. У них кружок, с убеждениями. Но я случайно узнала, что Томасу грозит опасность. Совершенно случайно, и в тот же вечер отправилась в Ригу. Понимаете, у одной из моих подруг есть поклонник, человек оттуда. Он проговорился, Томаса хотят арестовать. Я села на поезд и оказалась в Риге. Почему я открыто вам говорю? Да просто уверена, что вы вполне разделяете наши взгляды. Вчера у меня даже мысль мелькнула обратиться к вам за помощью. Ведь я совсем не могла стоять на ногах, а Томаса надо было предупредить. Но слава богу, я собралась с силами и все сумела сделать сама.
   – Вы выходили из дома?
   – Да, ночью. В каком-то бреду. Но Томаса я нашла, и он уехал утром.
   Я смотрел и смотрел на ее лицо. Как она молода! Ей, конечно, нет двадцати. На портрете она выглядит старше. Впрочем, быть может, он сделан значительно позже, этот портрет.
   – У вас есть знакомые художники? – спросил я.
   – Конечно! Разве не помните, что последний раз мы встретились с вами на выставке. И тот длинноволосый в косоворотке, с которым я говорила, как раз художник, на выставке были его работы.
   – А он не собирается писать ваш портрет?
   Она засмеялась.
   – Почему вы решили? Он пейзажист. Но и среди портретистов есть у меня знакомцы.
   – А между прочим, я знаю, что портрет ваш уже написан, – сказал я внезапно.
   – Вот как? Конечно, вы шутите. Кем же написан портрет?
   – Догадайтесь.
   – У меня есть рисунок в профиль. Но это набросок, никак не портрет. Я никому не позировала, уверяю вас.
   – Но можно писать по памяти.
   – Это, наверное, трудно. А кроме того, чтобы писать человека по памяти, нужно, по-моему… ну в первую очередь, чтобы появилось такое желание. Это влюбленные пишут, а нынче любовь не в моде.
   – И тем не менее такой человек нашелся.
   – Так кто же он и где посмотреть портрет?
   – Я вам могу показать репродукцию.
   – Репродукцию? – Удивление на ее лице.
   – Портрет напечатан в журнале.
   – В каком?
   – К сожалению, этот номер изъят из продажи, вы не могли увидеть его. Но я успел вырезать репродукцию.
   – И где же она? – В голосе недоверие и волнение одновременно.
   – Смотрите. – Я положил перед ней портрет.
   Она рассматривала его долго. Мне показалось даже, что лицо ее побледнело.
   – Но что же это… – пробормотала она. – Не понимаю. Ведь я никогда…
   – Она метнула на меня быстрый взгляд.
   Молчание. Дыхание ее участилось.
   – Это вы? – спросила она.
   – Что? – сказал я.
   – Я знала, конечно, что вы рисуете к своим произведениям, даже в журналах видела… но… как же это?
   Снова молчание.
   – Вы никогда не бывали в моей комнате. А тут комната, и кресло мое… Не мое, вернее…
   – В том-то и дело, что не ваше. Вы снимаете комнату.
   – И что же?
   – А до вас снимали другие.
   – Уж не хотите ли вы сказать… господи… Вы знаете, мне всегда казалось… казалось… – Она запиналась от волнения. – С той минуты, когда увидела вас впервые, я подумала, это неспроста… и потом… Нет, правда, что-то такое меж нами… И даже встреча здесь, в Риге. Я совершенно не удивилась, только сердце чуть из груди не выпрыгнуло. Как в окно увидала…
   Я обнял ее за плечи.
   – Не волнуйтесь. Не нужно вам волноваться.
   – Я… я просто так… Последнее время думала о вас каждый день. Разве могла я надеяться? Ведь мы даже не были знакомы. Случайные встречи, случайные взоры. Ваши рассказы, все до единой строчки, собраны у меня. Я как девчонка. И вдруг такое… Неужто вы написали мой портрет?
   От ее волос исходил сухой горьковатый запах. Это был запах осенних трав, а сейчас ведь и вправду была осень. Странная, непонятная осень, выпавшая из череды годов, преподнесшая мимолетный дар, навсегда смутившая мое сердце.
   – Знаете, что мне кажется? – зашептала она. – Сейчас происходит что-то необычайное. Я не хочу возвращаться в Москву, я знаю, что это не повторится. Давайте убежим куда-нибудь вместе. Я чепуху говорю, не обращайте внимания. Но я так счастлива. У вас теплые руки. Почему вы странно одеты? Знаете, сколько я думала о вас? Я даже молилась. Я ставила свечку для нас с вами.
   – Когда? – прошептал я.
   – На рождество. Я ни о чем не просила, я только поставила свечку.
   – Вы ходите в церковь?
   – Нет, не хожу. Но тогда захотелось. Если бы друзья узнали, они бы меня засмеяли. Никто с наших курсов не ходит в церковь.
   Немного погодя.
   – Неужто вы правда до меня снимали эту комнату?.. Нет, не отвечайте. Пусть это будет сон… Мне кажется, все это сон. Завтра проснусь и никогда больше вас не увижу. Или увижу такого, как раньше, проходящего мимо с вежливым вниманием во взоре. Нет, правда, я ничем не хочу вас связывать. Когда вернемся в Москву, вы можете вести себя как прежде. Не подходить ко мне и не здороваться даже. Все равно мы останемся вместе. Все равно наша связь нерасторжима, ведь правда? Как я хочу посмотреть свой портрет! Он очень хорош, даже на репродукции. Это такой подарок. Вам надо писать! У вас талант художника.
   Мучительно болела голова. Я потер пальцами виски.
   – Знаете, – сказала она, – у меня сумасшедшая мысль. Давайте поедем куда-нибудь вместе. У меня есть немного денег и еще несколько дней в запасе. Я предупредила на курсах.
   – Куда же нам ехать? – спросил я.
   – Да хоть бы недалеко. К морю. Впрочем, что я болтаю. У вас своя жизнь. Простите меня.
   – Вы не представляете, с каким удовольствием уехал бы я сейчас с вами за тридевять земель. Да боюсь, не получится.
   – Не получится, – согласилась она печально.
   – И не от нас с вами это зависит.
   – Да, да, конечно…
   – Скажите, какое сегодня число?
   Она сказала.
   – А год?
   Глянула с удивлением, но назвала и год. Я был готов ко всему, но по моей спине пробежал озноб. А не разыгрывают ли все же меня, мелькнула сумасшедшая мысль.
   – Как вы очутились в этом доме? – спросил я.
   – Очень просто. На вокзале спросила, где можно остановиться и чтоб недорого стоило. Мне указали на этот дом. Его держит какой-то Грот.
   – Раймонд Грот?
   – Да, Раймонд Грот, антиквар. Действительно, он сдает приезжим недорого.
   – Вы видели этого Грота?
   – Конечно. Он дал мне ключи, а сам бывает здесь редко.
   – Как он выглядит?
   – Обыкновенно. В пенсне, с золотыми зубами.
   – Молодой человек?
   – Что вы! Лысый, с брюшком.
   – А не переехать ли вам в другой дом? – неожиданно предложил я. – Там, где я остановился, достаточно места. Я предоставлю вам комнату. Не нравится мне дом этого Грота.
   – Мне тоже. Тоскливо и пусто. Не понимаю, почему он называет себя антикваром. Здесь нет ни одной антикварной вещи.
   – Итак, решено. Долго ли вам собираться?
   – Совсем недолго.
   – Я выйду за дверь и подожду, пока вы оденетесь.
   – Хорошо.
   Я постоял в полутемной прихожей, а потом услышал слабый голос:
   – Можно. Входите.
   Я открыл дверь и застыл на пороге. В комнате никого не было. Она совершенно пуста, в ней негде прятаться, и все же я подошел к кровати, заглянул под нее.
   – Где вы? – спросил я в недоумении.
   «Внимание! – раздался металлический леденящий душу голос, он шел откуда-то с потолка. – Зона соединения времен ограничена стенами комнаты. Если бы вы вышли с партнершей на улицу, разные тайм-потенциалы уничтожили бы вас обоих. Поэтому объект общения удален из зоны вашего внимания. Говорил автомат контроля 13-16. Всего доброго».
 
   Я вышел на улицу. В голове стоял туман, телом владела слабость. У костела Екаба меня поджидал Раймонд Грот.
   – Послушайте, что за глупость, – сказал он. – Я недоволен. Куда вы потащили девушку? Хотите, чтоб у нее свихнулись мозги? Между прочим, за включение автомата контроля с меня снимут очки. Подводите, старина. Я думал, вы человек разумный.
   – Вот что, экспериментатор, – сказал я, – прежде чем я поверю, что все это правда, представьте доказательства.
   – Какие вам еще доказательства! – воскликнул он. – Я перед вами, и все тут.
   – В таком случае сделайте мне одолжение.
   – Слушаю, старина.
   – Не разлучайте меня с этой девушкой.
   Он присвистнул.
   – Каким же образом? Переселить вас туда? Но это невозможно. Поверьте, старина, это совсем не в моих силах. Я ведь всего лишь студент. А кроме того, ваше место там занято. Не забывайте, у вас есть предшественник. Она влюблена в него, а не в вас. У меня тоже имеются предшественники в разных веках. Например, в семнадцатом. По этой причине командировка туда мне заказана. Я и не рвусь. Мало ли времен на свете?
   – Этот человек мне дорог, – сказал я.
   – Ну и прекрасно! Носите портрет.
   – Вам знакомы человеческие чувства?
   – Вполне знакомы.
   – Ну так сделайте что-нибудь!
   – Я и так сделал для вас немало. По крайней мере, ничего не скрываю. Я говорю с вами на равных, старик, а мог бы обойтись как с подопытным кроликом.
   – Вы и так обходитесь со мной, как с кроликом. И не только со мной.
   – Ничего подобного! Я всегда придерживался того мнения, что все люди во все времена равны.
   – Хорошо, – сказал я, – что же дальше?
   – Завтра эксперимент кончается. Я рассчитываю на побочный эффект.
   – К черту ваши эффекты. Я увижу ее?
   – Завтра вечером. Только прошу вас быть осмотрительным. Вы же заметили, что автомат контроля следит. Положим, вы обведете меня, но автомат провести невозможно. И не дурите девушке голову, пожалейте ее.
   – Что же я должен делать?
   – Что угодно, только не раскрывать ваших карт.
   – Зачем же вы мне их раскрыли?
   – Старина, повторяю вам в сотый раз, я хочу быть на равных. А кроме того, рассчитываю на побочный эффект. На все эти психометрические замеры во время ваших бесед мне положительно наплевать. И так давно известно. Девятнадцатый не противопоказан двадцатому. Мне нужно совсем другое.
   – Вы так «откровенны» со мной, что об этом «другом», разумеется, не проговоритесь.
   – Всему свое время! И это раскрою вам, старина. Потерпите.
   – В таком случае, спокойной ночи.
   – И вам спокойной.
   – Постойте. Скажите, Раймонд Грот, в каком времени вы проживаете? И хорошо ли вам там? Будьте со мной на равных.
   – Тсс! – Он приложил палец к губам. – Вот об этом ни слова. Закрытая информация. Тут я бессилен, старик.
   – В таком случае пропадите вы пропадом, – сказал я.
 
   Утром я отправился на вокзал встречать Иманта. Поезд не опоздал. Прошла вереница прохожих, но Иманта я не увидел. Что ж, ожидал подобного. Некоторое время я бродил по улочкам, а потом позвонил на Эрглю в надежде, что пропустил Иманта. Телефон молчал. Где же Имант? Если бы он не уехал вчера, то, без сомнения, позвонил бы мне из Москвы, после десяти я был дома.
   Я все кружил и кружил по городу, а потом сел на электричку и уехал в Юрмалу. Тут я бродил по берегу моря, наблюдая крикливую суету чаек и вдыхая острый морской воздух. Пообедал в кафе и даже просидел два часа в кино. Мне нужно было скоротать время до вечера.
   Наконец он пришел, и малиновое яблоко солнца улеглось на белой глади залива. Я позвонил из автомата в Москву. Трубку снял Имант. Голос беспечный, веселый.
   – Привет! Я звонил тебе вечером, не застал.
   – Во сколько?
   – Часов в семь.
   В семь часов я разговаривал с Имантом из вокзального автомата.
   – А не я ли тебе звонил?
   – И ты мне звонил?
   – У меня даже такое впечатление, что вчера мы с тобой говорили. Что ты собирался приехать в Ригу.
   – В Ригу? Что ты имеешь в виду?
   – Ты не помнишь, что мы с тобой говорили?
   – Когда?
   – Вчера вечером.
   – Весь вечер я был в гостях, а звонил тебе перед выходом из дома в семь часов.
   Имант не из тех, кто станет разыгрывать дурака. Значит, все так и было. Я звонил Иманту, просил приехать, он согласился, а на самом деле он вовсе не говорил со мной и приехать не обещал. Быль и небыль одновременно. Фокусы Раймонда Грота.
   – Ладно, Имант, – сказал я устало, – приезжай побыстрее.
   – У тебя голос странный. Что-то случилось?
   – Все в порядке, – сказал я и повесил трубку.
   У кого просить помощи? Да и в чем мне могли помочь, какая беда приключилась? Не было никакой беды. Напротив, интересное происшествие. Но я не верил до конца во все эти чудеса. Подозревал мистификацию, но не мог понять, с какой целью она устроена. С другой стороны, никаких сомнений не было в том, что в пустом доме на улице Вестурес я встретил ту, с которой писан портрет. Я вспоминал ее речь и находил, что она говорит медленней, плавней, чем принято говорить в наше время. Она употребляла много слов, которые звучали для меня архаично. Вместо «плохо» она говорила «дурно», а вместо «необыкновенно» – «необычайно». Иногда ее речь казалась даже несколько громоздкой. Воспроизвести это на бумаге мне не удалось. Когда я потом перечитывал записи наших бесед, понимал с сожалением, как трудно передать то явственное, но одновременно неуловимое, что отличало ее говор от нынешнего…
   Так что же? Как мне вести себя? Не хватало совета друзей, но я уже понял, что окружен невидимой стеной и не в силах через нее пробиться. Оставалось ждать. Оставалось ловить мгновения, когда я мог увидеть ее…
 
   – Я вас ждала, – сказала она. – Через час мой поезд.
   – Вы уезжаете? – спросил я.
   – Да, возвращаюсь в Москву. Куда вы вчера пропали? Я вышла из дома, а вас уже не было.
   – Обстоятельства… – пробормотал я. – Право же, не сердитесь, мне трудно все объяснить.
   На ней было темное длинное платье, волосы пучком стянуты на затылке. В такой одежде она выглядела немного старше. Бледное серьезное лицо выражало волнение и беспокойство.
   – А вы? Скоро ли назад в первопрестольную?
   – Через несколько дней.
   – Ну что ж, надеюсь, увидимся там. Случайно. На выставке или в концерте…
   – Да, да… – ответил я, – впрочем…
   – Что? – спросила она немного испуганно.
   – Вы правы в том, что случившееся здесь неповторимо.
   – Но почему? – спросила она еле слышно.
   – Не знаю, что и сказать… Я вас об одном прошу, если случайно в Москве встретимся, не сердитесь, что пройду с независимым видом.
   Она поежилась.
   – Обстоятельства?
   – Да. Но хочу признаться, что встреча с вами для меня немалое… может быть, главное событие в жизни.
   Она усмехнулась горько.
   – Вы шутите. О каком событии речь, когда в Москве вы собираетесь вовсе не узнавать меня.
   – Этот приезд в Ригу… как вам объяснить? Я ведь тоже в некотором роде инкогнито. Я в эти дни вовсе не я.
   – Вы говорите загадками.
   – Но одно, без сомнения, верно. Я много думал о вас, смотрел на ваш портрет.
   – Портрет! А знаться со мной не хотите.
   – Только с вами я и хотел бы знаться.
   – Я глупости вчера говорила. Предлагала куда-то ехать. Простите меня, я потеряла голову. У вас совершенно другая жизнь. Зачем вам дружба с какой-то курсисткой? Но эта встреча… Все так неожиданно. Сначала я даже вообразила, что вы приехали вслед за мной специально. Все мы полны мечтаний, но жизнь – это совсем другое…
   – Вы и представить не можете, как порой жизнь обгоняет любые мечты, – сказал я.
   – Мечты… – проговорила она тихо. – Какие уж тут мечты…
   Я взял ее за руки, они были холодные от волнения.
   – Послушайте, – сказал я, – у меня нет никаких прав разговаривать с вами откровенно. Но поверьте, только самые необычные, фантастические обстоятельства разъединяют нас с вами. Но, впрочем, и они не в силах так сделать, чтобы я перестал думать о вас.
   Она подошла к окну.
   – Я тоже… тоже всегда буду помнить эти дни…
   Молчание.
   – Это прощание… – сказал она, – странное прощание, когда и встреча-то не вполне состоялась. Я ничего не понимаю. Впрочем, зачем размышлять. Значит, так угодно судьбе.
   – Судьбе… – усмехнулся я.
   – Кому же еще? – спросила она.
   Раймонду Гроту, хотел сказать я, но тут же подумал, почему бы судьбе не выступить и в таком обличье?
   – Ну, мне пора, – проговорила она.
   – Одна просьба, – сказал я. – Позвольте мне вас не провожать, а уйти несколько раньше.
   – Я и не рассчитывала на такую услугу, – ответила она, – сейчас подъедет извозчик. Да, впрочем, вот он уже подъезжает.
   Свеча догорела, и в комнате стало темно, только с улицы пробивался свет фонарей. Я подошел к окну и увидел, что прямо напротив дома, занимая почти всю ширину мостовой, остановился роскошный лимузин.
   – Извозчик… – пробормотал я. – Это за вами?
   – Я говорила с ним днем. Он заломил целых три гривны. Тут и пешком совсем близко, но у меня тяжелый портплед, я накупила книг, они так дешевы в Риге.
   Болела голова. Я пытался разглядеть силуэт человека за рулем машины. Зачем остановился здесь этот автомобиль? Я никогда не видел такой красивой, сверхсовременной машины. Ей кажется, что это извозчик. Кто же из нас видит не так?
   – Странный, однако, извозчик, – сказал я неопределенно.
   – Да, они не похожи на наших московских. У этого целое ландо. Я видела тут извозчиков с громадными каретами, их нанимают кататься у моря.
   – Знаете, – сказал я внезапно, – давайте я все-таки поеду с вами на этом «извозчике».
   – Буду очень рада, – ответила она просто.
   Отчаянно колотилось сердце. Каждую минуту я ожидал, что комната вдруг опустеет и металлический голос объявит, что «объект удален из сферы внимания». Но этого не случилось.
   Я взял ее сумку, и мы вышли из комнаты.
   – Хотела проститься с хозяином, – сказала она, – но он, чудак, объявил, что прощаться не любит, ни с кем не прощается, и просил плотнее прикрыть дверь.
   Мы спустились по каменным ступеням и подошли к машине. Я еще раз подивился ее сияющим формам. Выскочил водитель и распахнул перед нами дверь.
   – Прошу вас, прошу! – бормотал он, неловко кланяясь.
   Это был Раймонд Грот.
   – Господин Грот? – удивленно сказала она.
   – Ах, сударыня! Я решил сделать сюрприз и отвезти вас в своем экипаже. Зачем тратить деньги?
   – Но я договорилась с извозчиком.
   – Извозчик уже отправлен, он получил свои три гривны.
   – Любезно с вашей стороны, – сказала она недоуменно.
   – Садитесь, садитесь!
   – Позвольте, но чем я обязана?
   – Да просто вы мне симпатичны, и все! Могу я отвезти вас к поезду в своем экипаже?
   – Отчего же… – Она посмотрела на меня вопросительно.
   Я решительно запихнул сумку внутрь машины.
   – Хороший у вас экипаж, – сказала она.
   – А лошади! Я домчу вас в одно мгновение! – Раймонд Грот засмеялся.
   – Я не спешу, до отправления еще целый час.
   – В таком случае, поедем медленно.
   Машина тронулась. Я напряженно смотрел в окно, мимо проплыл собор Екаба и дома «Три брата». Машина бесшумно и плавно шла к Домской площади. Внезапно я почувствовал, что ее холодная рука легла на мою ладонь.
   – У меня к вам просьба. Подарите ту репродукцию, ведь настоящего портрета я, кажется, не увижу.
   – Хорошо, – сказал я, – но она не со мной, я оставил ее на улице Эрглю.
   – Есть еще время заехать, – сказала она.
   Я размышлял недолго.
   – Господин Грот, нельзя ли завернуть на улицу Эрглю? Всего на минуту.
   – Не было бы ничего проще, – ответил он, – но до отправления поезда осталось десять минут.
   – Как! – воскликнула она испуганно и стала рыться в сумочке в поисках часов. – Боже мой, в самом деле! А мне казалось, еще целый час.
   – У меня очень точные часы, – сказал Раймонд Грот, – да вот и на соборе, взгляните.
   – Да-да, – заговорила она быстро, – ошиблась, теперь бы не опоздать.
   – Почему бы вам не поехать завтра? – спросил я внезапно. – Ведь вы свободны несколько дней. О билете я побеспокоюсь.
   – Весьма сожалею, – вмешался Раймонд Грот, – госпоже надо ехать. Не хотел ее беспокоить, но получена телеграмма. – Он протянул белый листок бумаги.
   Она прочла и задумалась.
   – Что-то важное? – спросил я.
   – Подруга, та, о которой вам говорила, просит быстрее приехать.
   Он может сотворить телеграмму хоть от германского кайзера, подумал я.
   – А вот и вокзал, – сказал Раймонд Грот. – Прощайтесь, до отправления поезда осталось немного.
   И тут я сказал:
   – Придется нам попрощаться с вами, поскольку я тоже намерен поехать в Москву.
   – Ваш поезд отправляется с другого перрона, – быстро ответил он.
   – Но я поеду этим поездом.
   – Увы, ваши поезда отправляются в разное время, – сказал он печально.
   Она следила за нашим разговором с недоумением.
   – А где же ваш автомат контроля? – спросил я. – Почему он не напоминает про разные тайм-потенциалы?
   – Вы заставляете меня напрягаться, – сказал он тихо.
   – О чем вы говорите? – спросила она.
   – Этот господин и является создателем тех необыкновенных обстоятельств, которые разъединяют нас, – сказал я. – Он пытается нас разлучить.
   – Напротив, – возразил он. – Я устроил вам встречу.
   – Так и оставьте нас вместе.
   – Но это ведь невозможно.
   – Сожмите мою руку, – сказал я ей, – крепко держите. Пусть он попробует нас разлучить.
   – Да не я, не я, – возразил он. – Время опыта на исходе. Напрасно вы затеяли это, старина, я вовсе не собирался расстраивать вас, но время опыта на исходе. Отпустите-ка лучше руку.
   – Нет, – сказал я и сжал ее руку, вцепился в нее, словно утопал или висел над пропастью.
   – Милый… – прошептала она, и голос ее прозвучал словно на отдалении.
   – Ну вот… – сказал он. – Разожмите пальцы. Теперь-то что вам держать?
   – Руку… – пробормотал я.
   – Нет никакой руки. Да и нет никого. Опыт закончился, вас разъединили.
   Рядом со мной на сиденье было пусто. Но я мог поклясться, что ее рука все еще лежала в моей, и я стискивал ее что было силы.
   Он приблизил ко мне печальное лицо.
   – Старина, успокойтесь. Уж лучше бы вы попрощались со мной. Ведь навсегда расстаемся. Вы думаете, так уж легко расставаться? Право, вы мне симпатичны, я даже слегка завидую вам. Живете в такое тихое время. Зачем вы говорили открыто при девушке? Ей все это непонятно. Придется теперь позаботиться о том, чтобы она позабыла свой рижский визит. Но ведь на это уходят силы, энергия. Возможности наши не беспредельны.
   Ее рука лежала в моей.
   – С вами-то проще. Век научной фантастики. Летающие тарелки, бермудские треугольники. Так что и мой визит не слишком большое для вас потрясение. А кроме того, здесь есть расчет на побочный эффект.
   Я совершенно отчетливо чувствовал, как ее холодные пальцы теплеют в моей крепко сжатой ладони. Я даже нащупал на одном из них кольцо, металл тоже теплел.
   – Это один из рядовых опытов по сочетанию времен. Делаются разного рода замеры, очень много замеров. Это примерно то же, что запустить в ваши дни атмосферный зонд. Я имею в виду класс опыта. Но я успел им доказать, что мой опыт не так уж прост. Я обещал им побочный эффект и выторговал более выгодные условия, чем обычно. Как правило, зона соединения времен весьма ограниченна. Мне дали комнату в особняке на улице Вестурес, на улицу выходить было нельзя. Но, как видите, мы прокатились до самого вокзала. Вы считали, что едете в машине, она – в экипаже. На самом деле ни то, ни другое. Нам дали блуждающую зону, старина. На это уходит не так мало энергии, поверьте. Но время опыта продлить невозможно, нам скоро придется расстаться.
   Ее рука совсем уже теплая, и, кажется, она слегка отвечает на мое пожатие…
   Он посмотрел на часы и поежился.
   – Ужасно тяжело переношу перекидку. Знобит. Потом три дня буду еле двигать ногами. Перепрыгнуть столько веков, это, знаете… Беспокойное занятие, старина.
   Я молчал.
   – Вы не могли бы выйти из машины? – спросил он. – Очень неприятно исчезать на глазах.
   Я боялся, что как только окажусь на улице, ощущение ее руки, зажатой в моей ладони, исчезнет. Но этого не случилось.
   Он опустил ветровое стекло.
   – Прощайте и помните обо мне. Я надеюсь на вас, старина…
   Он кивнул головой и тронул машину. Мерцая красными стоп-сигналами, она покатила тихо, и я увидел, как у ближайшего поворота вокруг нее разошлось сияющее фиолетовое облако…
 
   Прошло несколько дней. Вернулся из Москвы Имант, но я не рассказывал ему ничего. Хотелось подумать. Тем более что я получил записку от Раймонда Грота. Да-да, небольшое послание, обнаруженное мной в бутылке из-под мартини, той самой, которую я принес из бара после первой встречи со странным юношей. Стоило некоторых трудов извлечь из бутылки записку, а гласила она следующее:
   «Старина! По моей мысли, побочный эффект заключается в том, что вы напишете рассказ обо всем, что случилось. Ведь вы приехали в Ригу создать небольшой шедевр для одного сборника? Вот и садитесь за машинку. Вы напишете прекрасный рассказ! Он войдет в хрестоматии, а мы, потомки, будем его читать. Не кто иной, как Раймонд Грот – это действительно мое имя, – будет причастен к созданию классики. Я верю в вас, старина! Мне кажется, вы способны на большее, чем вялые писания, которые производили до сих пор. Напишите правду! Никто, разумеется, не подумает, что это правда, но в этом есть своя игра. Знали бы вы, сколько правды написано пером разных писателей, при том что это считается досужим вымыслом. У вас есть возможность попасть в хрестоматию подобных произведений. Итак, вперед! Вставляйте в машинку лист и создавайте шедевр. В этом и заключается побочный эффект.
   Ваш Раймонд Грот».
 
   Он ошибался. «Побочный эффект» заключался в том, что в сознание мое навечно вошло ощущение встречи с ней. Ее рука навсегда осталась в моей. Стоит закрыть глаза, задуматься, как тотчас ее пальцы проникают в мою ладонь. Они уже согрелись и никогда не бывают холодными. От них исходит магнетизм, некий призыв, напоминание. Все остальное кажется не таким уж значительным. Не знаю, сколько лет проживу с таким чувством, но кажется, это будет всегда. Раймонд Грот наградил меня недостижимым, а недостижимое горит над нами, как звезда далеких миров.
Copyright MyCorp © 2018
Мысли вслух
Два сценария прихода Машиаха Комментарий
JEWNIVERSITY
Программа дистанционного обучения приглашает всех, интересующихся смыслом своей (и не только) жизни, к партнерству, в поиске сокровищ еврейской цивилизации. Увлекательно! Бесплатно! Далее
Хотите учиться?
Новости
Семинары и шабатоны [278]Анонсы новых книг и лекций [13]
Лекции и встречи [610]Объявления [163]
Статьи [1100]Видео уроки [139]
Уроки Торы онлайн [106]
Недельные главы Торы онлайн
Вебинары [28]
Рассылка
Чтобы получать рассылку на e-mail, пишите на secretary@jewniversity.org
Форма входа
Логин:
Пароль:
Календарь
«  Октябрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031
Поиск
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Корзина
Ваша корзина пуста
Облако тегов
еврейский календарь Песах Шавуот храм Смысл жизни поиск истины еврей Ханука иудаизм радость Иврит Пятикнижие девятое ава тшува Иерусалим 9 ава сукот Йом Кипур Суккот Ваера кабала Тора недельная глава Моше израиль Пурим Шабат рига кишинев ашдод Америка Иерусалимский зоопарк евреи человек М.М.Гитик любовь Машиах Шабатон сука Ноах еврейский Свобода Лимуд 2012 киев жизнь добро и зло харьков москва недельные главы Лод