Воскресенье, 24.09.2017, 05:23
Если Сегодня как Вчера - зачем Завтра?

Профессиональный подход к жизни -
авторская программа дистанционного обучения р. Менахема-Михаеля Гитика
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, ГостьRSS

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Книги р.Гитика » Где же был Б-г во время катастрофы? And Where Was God During the Holocaust? » Где же был Б-г во время катастрофы? (Издание 2-е, исправленное и дополненное)
Где же был Б-г во время катастрофы?
most129Дата: Четверг, 26.08.2010, 21:33 | Сообщение # 1
Группа: Удаленные






В данном разделе находится первая глава книги. Полный вариант можно приобрести в нашем магазине.
Прикрепления: 5739117.jpg(144Kb)
most129Дата: Четверг, 26.08.2010, 22:03 | Сообщение # 2
Группа: Удаленные





Глава вступительная

Вопрос, давший название книге, задаётся всякий раз, когда затрагивается тема исторической миссии еврейского народа. И хорошо, что задаётся. Это значит, что людей, фанатично веру- ющих в то, что Б-га нет, немного.
Попытка разобраться в том, что было, оправданна и с чисто «потребительской» точки зрения. Поскольку занятия «делами давно минувших дней», если они непрофессиональны, имеют обычно в качестве побудительного мотива любопытство. А оно, в свою очередь, по нашему скромному еврейскому мнению, проистекает из желания ближе познакомиться с самим собой и с сегодня происходящим.
Банально, но массы не извлекают уроков из истории. И задача, которую я ставлю перед собой, обратиться к тем, кто честно пытается понять происходившее, чтобы чему-то научиться.
Гибель десятков миллионов людей и более чем 7 миллионов евреев в том числе, кроме зияющей, кровавой раны, оставила пульсирующий вместе с толчками еврейской крови вопрос: «Как, как это могло произойти?»
Многие из глав названы уроками, дабы подчеркнуть вовсе не академическую цель книги. Исторические факты имеют для меня лишь прикладное значение, поскольку единственно понастоящему важный, с моей точки зрения, вопрос: «Как всё бывшее помогает мне стать счастливее?» — или в контексте Катастрофы: «Существует ли некий урок, который можно извлечь из произошедшего?» Ведь общее «Never more» —«Никогда более» — неконструктивно, как и любая эмоция.
Желание: «Чтобы ничего подобного не повторилось, чтобы я и все мои близкие и весь еврейский народ и все люди никогда, никогда…» — при всей своей естественности (а быть может, из-за неё) недостаточно и потому недостойно человека думающего.
Построение серьёзного ответа на столь непростой вопрос потребует от нас внимательного рассмотрения событий, совокупность которых и обозначается нестрого определённым термином Катастрофа. Поскольку ответ, ради которого и написана книга, не основывается ни на чём, кроме исторических фактов.
Прикрепления: 9174442.jpg(189Kb)
МеламориДата: Понедельник, 15.08.2011, 20:19 | Сообщение # 3
Группа: Администраторы
Сообщений: 1164
Награды: 20
Репутация: 10
Статус: Offline
Часть 1
ПРЕЛЮДИЯ
К КАТАСТРОФЕ

Век мой, зверь мой, кто сумеет
Заглянуть в твои зрачки
И своею кровью склеит
Двух столетий позвонки?
(1922)
Мне на плечи кидается век-
волкодав,
Но не волк я по крови своей!
Запихай меня лучше, как шапку,
в рукав
Жаркой шубы сибирских степей.
(1931)
О. Мандельштам
МеламориДата: Понедельник, 15.08.2011, 20:21 | Сообщение # 4
Группа: Администраторы
Сообщений: 1164
Награды: 20
Репутация: 10
Статус: Offline
Глава 1
УРОК МОРАЛИ

Вторая мировая война и Катастрофа. События столь глобальные не происходят спонтанно. Беру на себя смелость (весьма относительную, ведь на дворе уже XXI век) утверждать: Катастрофа — плоть от плоти XX «века-волкодава». И хотя еврейская история, к сожалению, перенасыщена трагеди-
ями (исчезновение десяти колен, разрушения Первого и Второго Храмов, сопровождавшиеся беспримерной резнёй, крестовые походы и мерзейший Богдан; не считая погромов, наветов, социально-экономической дискриминации и т. д.), каждая из них принципиально несхожа с другими. Подобно смерти
евреев в газовой камере, где гибель каждого из них — индивидуальный, а никак не общественный ужас.
Несомненно, Катастрофа — визитная карточка XX столетия. Но что ещё важнее, XX столетие — это «место» во времени, где единственно и могла разыграться «постановка» геноцида.
Прежде всего проведём чёткую границу, определяющую понятие «век-волкодав».
Началом XX века было не первое января 1901 г. Отнюдь.
Его началом, по моему мнению, является совсем другая, не очень памятная дата — 9 ава 5674 (1914) года.
Десятки, сотни миллионов жертв сталинского и всех прочих терроров совершенно скрыли от нас Первую мировую войну. «Всего» 12 миллионов жертв и почти джентльменские способы ведения военных действий — с объявлением войны, мобилизацией и «Прощанием славянки» — подёрнули романтической дымкой ту войну. Вот разве что боевые отравляющие газы не дают окончательно похоронить её на кладбище «романтических» войн прошлого. Именно Первая мировая была границей, что пропастью пролегла между XIX веком и современностью.
Самый простой способ дать почти исчерпывающую характеристику двум последним столетиям, связан с понятиями гетерономной и автономной морали.
Гетерономной социологи называют мораль, основывающуюся на чувстве. Автономной ту, чья основа — разум,
логика, общественный договор, согласие.
Притом, что обе они — в различных пропорциях — являются фундаментом человеческого поведения, общество в разные периоды истории явно отдавало предпочтение одной из них — за счёт другой, естественно.
За ХХ веком закрепилось имя века безоговорочного всевластия морали автономной, а XIX век следует выделить как век главенства морали гетерономной. Не желая быть осуждённым по статье «Низкопоклонство пред былым» в лице XIX столетия, прошу заметить, что, с моей точки зрения, оба под-
хода к вопросам морали одинаково неудовлетворительны. Ведь мораль, покоящаяся на рациональной основе, позволила жить и злодействовать лозунгам типа: «Кулаки — не люди», «Славяне — унтерменшен», «Евреи — выродки» и т. п. А подход, чья единственная опора — эмоция, окрестил хирургов
мясниками, а арабов — палестинцами.
Проиллюстрируем оба подхода внеисторическими (абстрактно-ежедневными) примерами.
Бабушка, приехавшая навестить внуков, раздаёт им поцелуи с карамельками. Дети радостно хрустят и почти захлёбываются от удовольствия и слюны. Тут вмешивается мама и отбирает у детишек конфеты. Вопли протеста, переходящие в горький детский рёв.
Кто проявил настоящую любовь к детям — бабушка или мама? Если вспомнить, что зубы маленьким детям лечат под наркозом (иногда даже под общим), то вопрос окажется риторическим, а гетерономная мораль — «бабушкина любовь» — чудовищным себялюбием.
Зал судебных заседаний. На скамье подсудимых внушительных размеров щетинистый детина, размазывая увесистыми кулаками по пухлым щекам солёную жидкость, молит о снисхождении. В зале зарёванные ребятишки, уцепившись за мамину юбку, причитают: «На кого ты нас покидаешь?» Судья объявляет: 15 лет строгого режима. Искренность проявленных чувств ещё не делает вора-семьянина овечкой, а судью — бесстрастным изваянием. В особенности, если
учесть, что подобная сцена с завидным постоянством воспроизводится уже в третий раз, и каждый из них — новое дело о причинённом физическом и имущественном ущербе. Так что автономная мораль в данном случае просто вынужденна.
И вообще, всякий раз, не кладя монету в протянутую ладонь, мы поступаем разумно и правильно, если руку протянушнорер (весьма обеспеченный попрошайка), и дурно — в случае действительно нуждающегося.
А теперь подведём фактический фундамент под нашу селекцию (сквозь призму морали) XIX и XX веков.
Начнём с вопроса почти риторического. Возможно ли, чтобы в ХХ столетии сверхдержава из-за вопроса о виновности или невиновности еврея разделилась на два лагеря и в течение почти 15 лет вела внутреннюю войну — с падением правительств и убитыми на дуэлях?
Речь, как вы наверняка уже догадались, о деле капитана Дрейфуса.*1 И границы, разделившие Францию на «дрейфусаров» и «антидрейфусаров», пролегли через семейные и дружеские связи, политические партии и социальные прослойки. (Подобное произойдёт затем и в Катастрофу во всей Западной
Европе.)
Пример ещё более разительный (для живущих в «постидеологическую эпоху», как стыдливо называют нашу бездуховность сегодняшние социологи). 1840 г. Дамаск. Еврейский погром. Полтора десятка окровавленных евреев ищут убежища на частной загородной вилле (не территории посольства) французского посланника. Их туда — вопреки общепринятому, почти обязательному тогда сочувствию жертвам — не пускают. (Это сегодня кажется невозможной мысль о спасении в пределах частной собственности незнакомого человека.) История чёрствости представителя Французской Республики ог-
ромными заголовками украшает первые страницы крупнейших европейских газет (век, напоминаю, XIX).
О ней узнаёт отставной капитан Наполеоновской армии Анри Бейль (гениальный, всемирно известный сегодня под именем Стендаля, а тогда не очень популярный беллетрист), живущий в маленьком итальянском городишке и существующий благодаря зарплате французского чиновника, оформляющего проездные документы французским путешественникам. И он отказывается от французского гражданства (обрекая себя на нищету до конца жизни), заявив (а газеты напечатали это снова на первых страницах — непостижимо!), что не желает быть гражданином страны, чей официальный предста-
витель мог повести себя подобным образом.
А теперь наше с вами родимое. Мировой рекорд по уничтожению собственных граждан (в процентном отношении) принадлежит, несомненно, Камбодже (Кампучии). Уничтожить около трети населения страны развивающейся, где абсолютное большинство составляют дети, и всё это за каких-нибудь четыре года — надо-таки очень постараться. Невообразимый Пол Пот и его со-мерзавцы (они назвали себя «красными кхмерами»), вручив «калашниковы» десятилетним детям, расстреливавшим ради «высокой» и им, по малолетству, непонятной цели, достигли воистину впечатляющих результатов.
Но если мы опрометчиво решим, что чудовищно-тривиальное зверство и есть визитная карточка «века-волкодава», то
нам предстоит огорчиться. Всё обстоит значительно хуже.
Страшнее пытки палача радостно-возбуждённые крики толпы. Ещё страшнее холодный расчёт, переводящий мучения жертв
в конкретные политические преимущества.
В 1979 г. просоветский Вьетнам оккупировал Кампучию. Пол Пот и его клика бежали в дружественный Китай. Дабы оценить то неизгладимое впечатление, которое на меня произвела позиция, занятая моим юношеским кумиром — США, нелишне вспомнить, чем для советских граждан были «Немецкая волна», «Голос Америки» и Александр Максимович Гольдберг из Би-Би-Си. Голоса свободного мира, проникая за «железный занавес», заполняли акустически идеальное советское пространство, формируя мировоззрение взрослевших во всех смыслах граждан СССР. США не были ещё одной западной, а следовательно, невыразимо желанной страной. Америка была атнтиподом всему агрессивно-социалистически лживому. И потому резкий протест против оккупации Камбоджи, который с высокой трибуны ООН выразил американский представитель, стал отрезвляющим душем для моей не утратившей идеалов души. То хладнокровие, с которым сей чиновник потребовал немедленного и безоговорочного вывода вьетнамских войск (а следовательно, продолжения резни), впечатлило бы и менее юношески смотрящих на мир.
Расчёт (автономная мораль) американцев был прозрачно точен. Вьетнам — ставленник СССР, а кровавый режим Пол Пота — Китая. Китай противостоит СССР, то есть является врагом моего врага, и следовательно…
Я не идеализирую вьетнамскую оккупацию. Просто, на мой вкус, если у убийцы отбирают нож, то это хорошо, даже если это делает вор с целью подороже продать нож на соседней бойне. Леденящий холод скальпеле-узкого расчёта мы не раз ещё вспомним, пытаясь обозреть судьбу европейских евреев периода Второй мировой войны.
А пока сделаем напрашивающийся вывод. Только в веке XIX могли смеяться над формой «хаки» (придуманной англичанами) и гордиться красно-бело-синим (ходячая мишень, мечта вражеского пехотинца) французским мундиром (его сменили на «грязный» хаки лишь после «мясорубки на Сомме
Глава 1 Урок морали в 1915 году). Только в веке гетерономной морали симпатии всего мира могли быть на стороне буров2 лишь потому, что
они слабее вездесущей Британской империи.
И визитная карточка «всем нам на плечи бросающегося века-волкодава» — конечно же, абсолютная подчинённость,
буквальное рабство у собственных интересов.
Итак, Первая мировая война была не только жирной чертой, перечеркнувшей чувствительное прошлое. А с узко еврейской точки зрения – ещё и очевидной прелюдией к Катастрофе. Первая мировая стала первым актом современной трагедии еврейского народа. Её значение не только в создании двух монстров — СССР и Рейха (который родился из послевоенной нестабильности), но и в том, пока не очень вроде значимом факте, которым завершаем эту главу.
Начавшаяся 9 ава 1914 г. война принесла евреям, как и другим народам, неисчислимые беды. Но в духовном смысле разрушения были необратимы: выселение евреев из прифронтовой полосы, а затем гражданская война уничтожили за века сложившуюся инфраструктуру еврейского образования: хедер—йешива—большая йешива. Как пример, глава хасидов ХаБаДа — Любавичский ребе оказался в Ростове-на-Дону, а его хасиды где угодно. Знаменитая Барановичская йешива весьма далеко от Барановичей, как и йешива Хафец Хаима не в Радине и вообще не в Беларуси. Сложившаяся в результате духовная ситуация была еврейски нестерпимой. Десятилетиями зревшая проблема обособленного существования евреев в просвещённой Европе в одночасье, как джинн из бутылки, была выпущена наружу Первой мировой войной и сделала давно
обозначившийся раскол еврейского мира зримым и очевидным.
Обсуждение духовных предпосылок Холокоста мы откладываем до Части заключительной.
2 Будущие расисты из ЮАР. Потомки голландских пионеров, освоивших целинные (негры пришли позднее) вельды Южной Африки.
LeoniDDTДата: Понедельник, 05.01.2015, 00:15 | Сообщение # 5
Группа: Проверенные
Сообщений: 50
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
У меня бабушка Наталья Иосифовна, будучи участницей Великой Отечественной войны в украинском немецком тылу и свидетелем гибели огромного количества евреев её района, не убила ни одного немца, хотя были возможности подсобить своим. Имея полтора неполных класса образования сельской школы, она, понятное дело, свою позицию может обосновать. Для нее непонятно, зачем убивать людей, пусть даже это злейшие враги и убийцы, зачем нести этот груз на себе, когда другие все равно делают это за тебя, причем в немыслимых масштабах, зачем проливать еще одну кровь? Нормальный человек по-моему. Я прав? У моего учителя мама прошла две отсидки в гестапо и тоже никого не уничтожила, хотя могла, закаленный был характер, а лишь все делала для выживания детей, а его и сестру евреев под угрозой смерти приютила их соседка. Тоже нормальные люди. Я это все вот к чему. В книге описано, насколько противоречивыми, полярными были отношения к одному и тому-же у разных людей, слоёв населения, государств. И эти разногласия не оканчивались словами, как в мирное время, а приводили к уничтожению людей или спасению жизней. Вопрос, почему у каких-то людей сохраняется человеческий облик? Как выявить, кто есть кто, не дожидаясь войны и как на людей реагировать? Понятно, что в религиозном Израиле соседи более-менее, живут в особой атмосфере любви и не будут, например, давиться из-за сброшенных с небоскреба купюр, как произошло в Шанхае. Но проживающим в других местах с иным окружением как поступать? Воевать или бежать? Защищаться физически или большой упор делать на духовное?

А где ноль? Где ноль-горизонт, где ноль сумма воль? Где этот вечный поцелуй земли и неба? Зачем жизнь? Зачем смерть? Зачем мы, эти вечные песочные часы без притяжения?
Форум » Книги р.Гитика » Где же был Б-г во время катастрофы? And Where Was God During the Holocaust? » Где же был Б-г во время катастрофы? (Издание 2-е, исправленное и дополненное)
Страница 1 из 11
Поиск: